Лесная поляна

Mother of abomoinations
Our Lady Overkill
Smothering the congregationg
Grips the cosmic wheel
A lover of acceleration
No mercy nor breaks applied
I see dead stars collide
In Her cold unflinching powerslide

Comets tear the skies
Gushing gtom a shattered silence
Never so alive
Like the rush of cum on nymphetamines
Minds so desanitised
Nightchords rung on a ladder of vilence
Darkness fantasised
Sleek and polished black

Instrumental in stripping gods
To neuter and mute their staves
Thereafter
Her laughter
Shalt sound aloft their future graves

Heavens above
Fear the Gorgon eyes of a new moon rising
Expect no love
When she enters your golden halls

Millenial the whore
Riding wide astride the horns of madness
Clarions forth the war
Spilling the wine of Her fornication
Perrenial the gore
Filling the lines between split nations
Seepinger under doors
In time tides force a wider crack

Mother of abominations
Our Lady Overkill
Smothering the congregation
Licks the royal milk

The scourge hangs at Her girdle
Death slathers 'neath Her heel
Seeking blood to curdle
When the gathered clouds reveal
Her roared abortive labour
Thighs slick with molten steels
Dripping into sabres
For vulcan spawn to wield

Instrumental in stripping gods
To neuter and lash Her slaves
Thereafter
Her laughter
Shalt sound aloft the crashing waves

Heavens above
Fear the gorgon eyes of a new caste rising
Expect no love
When they enter your golden halls
On sanguine floods
Hear the foregone cries of the last surviving
Skewered like doves
Outside these wailing walls

14. Nymphetamine (Fix)

Lead to the river
Midsummer, I waved
A V of black swans
On with hope to the grave
And through Red September
With skies fire-paved
I begged you appear
Like a thorn for the holy ones

Cold was my soul
Untold was the pain
I faced wen you left me
A rose in the rain...
So I swore to the razor
That never, enchained
Would your dark nails of faith
Be pushed through my veins again

Bared on your tomb
I am prayer for your loneliness
And would you ever soon
Come above unto me?
For once upon a time
From the binds of your lowliness
I could always find
The right slot for your sacred key...

Six feet deep is the incision
In my heart, that barless prison
Discolours all with tunnel vision
Sunsetter...
Nymphetamine
Sick and weak from my condiion
This lust, this vampyric addiction
To Her alone in full submission
None better...
Nymphetamine

Wracked with your charm
I am circled like prey
Back in the forest
Where whispers persuade
More sugar trails
More white lady laid
Then pillars of salt...
(keeping Sodom at bay)

Fold to my arms
Hold their mesmeric sway
And dance out to the moon
As we did in those golden days

Christening stars
I remember the way
We were needle and spoon
Midlais in the burning hay

Bared on your tomb
I am prayer for your loneliness
And would you ever soon
Come above unto me?
For once upon a time
From the binds of your lowliness
I could always find
The right slot for your sacred key...

Six feet deep is the incision
In my heart, that barless prison
Discolours all with tunnel vision
Sunsetter...
Nymphetamine
Sick and weak from my condiion
This lust, this vampyric addiction
To Her alone in full submission
None better...
Nymphetamine

15. Bestial Lust

She is open wide, She isn't hard to please
She drives me fucking wild I want her on her knees
She floats and insists I am hot and can't resist
She suck me to the core [Now] I can't take no more

That Bitch
She turns me to a beast
BESTIAL LUST
[C'mon] Bitch

Each tendon muscle rippling She drink my sove with greed
She fuck my helpless body and she just raise the speed
She let her wet tongue roll I gasp and can't control
She is hot and drives me wild and still she is open wide

Just when this torture seems to end
She is there to drain my sove again
[Come on ride, to ride on me bitch]

BESTIAL LUST

1. The Black Goddess Rises
"Восход Черной Богини"

Тебя я призываю, нерожденная
женщина, чистокровная хищница,
в ком пребывает тайна и порыв,
словно пенящийся водопад милости.

Тебе я поклоняюсь...

Ты темнейшая Габриэль,
ни одна церковь не преградит нам тропу,
обольстительное Зло напьется вволю
кровью Христа из твоих рук.

Ты в моих снах,
тьма в моих глазах,
восторг в моих криках.
Черная Богиня возникает.

Ничто не разлучит нас,
мы сможем убить их всех,
если наши желания вырвутся на свободу
наш союз будет един, сладкая, грешная Ева.

И ночь становится короче рядом с ней
когда мы обнимаем тьму.
Я лью свою душу в эти огненные глаза,
чтобы собрать семена, что я посеял в ней.

Архангел, поймай в ловушку плоть,
иссуши угасающую рану,
оставь их безжизненными и разрушенными,
моя возлюбленная...

О, как я желал тебя.
Ты так чиста и нереальна в твоем аромате Зимы
должен ли я пролить всю свою кровь, чтобы доставить тебе наслаждение?

И страх отступает навсегда
(приди ко мне... Черная Богиня явись)
когда мои тайны погребены в тебе
(приди ко мне... Черная Богиня явись)
под семью звездами мы пришли вместе
(приди ко мне... Черная Богиня явись)
составить план упадка нового века
(приди ко мне... Явись!)

Иштар моя Царица
выйди ко мне
и помоги забрать
мое будущее из Дома Смерти

Так в освобождение бессмертия
я должен убить их ебаного назарянина
Ах... лжец... еврей... я убиваю для тебя

Сокрытые страсти разрушат врата, разгонят толпы,
как любовные тайны – трепет войны,
изнасилованная девственница искать будет шлюху,
волчица обнажит твою рычащую пасть.

2. Unbodied Of Dusk
"Необузданная в сумерках"

Прославление проклятых
Немногие раскованные кто избран скитаться,
Разделяя больше чем сексуальный избыток,
Сея больше чем злобные камни.

Любимые притоны разврата
Где ступают кошмары утра.
Договор уважает угрюмый Каин.
Бить связанного лжеца до смерти.

Темное солнцестояние горит во мне лихорадкой
Словно насыщая мои вены.
Опустошительная Черная Страсть,
Необузданная в сумерках.

3. The Raping Of Faith
"Изнасилование веры"

Цветы подняли твою голову ко мне
И я пришел в твои объятья.
Сюрреально нежное касание,
Сладкий поцелуй любимой веры.

Пылающей жизнью полны этой ночью сады.
Я знаю, красавица ждет меня там,
Танцуя со статуями в бледном свете луны,
Где бархатный шепот играет в ее волосах.

4. As Deep As Any Burial
"Так глубоко как иной похоронен"

Трепещи, убей черный культ
Гуляй среди слабых в ночи
Печаль...
Глубоко как иной похоронен

Возьми их никчемные жизни...

5. Fraternally Yours
"По-братски ваш"

Наполни меня покорностью
Церковь не преградит нам тропу
Соблазнительный напиток зла...
Ты наполнила руки кровью Христа

Где презрение напитается в наитемнейшей ебаной душе!

2. The Principle Of Evil Made Flesh
"Зло есть первопричина сотворения плоти"

Из первородной массы,
пусть явится прекрасный хаос.
Святая плоть, пропитанная грешным цветом,
возлюбленная Сетом1;
пусть соберут ее вместе ветры
из тайн людских и людских секретов;
после долгих веков забвения
наступает ее возрождение.

(Все-Разрушительница)

Уничтожение Иешуа2 начинается...

Разбиты никчемные иконы,
насмешка Богини – рождение Валькирии3,
рассыпались крылья святого закона,
останки их станут добычею грифов и псов.

Мир без конца,
лелеет гибкие желания губительного зла;
сумрак в ее глазах;
кровью плачут разорванные небеса,
что тьма поспешит поглотить,
а слабые либо сбегут, либо погибнут.

Sie sind es die sich
anderlieb festhalten
fuer immer betend auf knien
vor der (finisteren) goetten

Я убиваю ягненка, от страсти к тебе,
отказ от Нашей Леди,
с неутолимой жаждой бесконечности,
для Нее, кто существует за пределами всяких познаний.

Бушуя в уставших веках,
в блеске лунного, мертвенно-бледного света,
ужасная прелесть любви, обращенной в прах,
вырывает дите из невинного чрева.

Кровь Иисуса,
вино мертвых;
и пьяные ангелы
истекают кровью инцеста4.

Пьет Лилит5 молоко из ее плодородных грудей,
и производит мечи, чтоб рубить и пятнать.
Не будет ни действий, ни низких страстей,
что не смогут ее именам приписать.

Во имя Бафомета6:
Артемида7, Бастет8, Астарта9.

Я стремлюсь к тебе, кто есть тьма в своем восходе.

3. The Forest Whispers My Name
"Лес шепчет мое имя"

Черные свечи танцуют свою увертюру,
но я избежал их, покинув домашний уют,
в дышащем лесу, что возводит живые структуры,
там, где побеги из чрева деревьев растут.

Я пью кроваво-красное вино
и мысли мои тяжелеют под бременем времени:
от знаний испив из источника жизни,
от Хаоса, рожденного из жестокой любви.
Лес кличет меня ее ночным зовом,
подзывая все ближе средь воя волков,
туда, где разбиты в прах цепи Христа и с позором
втоптаны в темную землю остатки оков.

Мы обнимаемся как двое влюбленных при смерти,
словно безжизненные монументы,
так запрет истек кровью из ран в моей шее
розами пав на мраморную грудь.
Я жажду ветра, снегопада листвы
и аромата плоти в убийственном бризе
чтоб слышать из тьмы голоса.

Это воля моя...

Лес шепчет мое имя... снова и снова.

Я иду по тропе
в страну Темных Бессмертных.
Туда где голодные твари сохранят мою душу живой
в час, когда всадники дикой охоты1 мчаться сквозь ветви безумной толпой.

Моя Бледная Чародейка, приди ко мне.
Целоваться мы будем в лесах при луне.

Артемида, будь со мной
В объятиях древнего дуба,
Там, где свет дня задушен был в лунной петлей,
И в призывах к рогатому шепчут заклятия губы.

Принцип Зла
эволюцией к жизни был воскрешен.
Под покровом Волшебной Эпохи
я стою, очарован
... в шепчущем лесу.

"Увенчана желтой листвой,
бледна, стоит за вратами,
она собирает прах земной
холодными бессмертными руками.
Ее безжизненные губы слаже,
любви тех, кто боится с ней встречи,
для тех, кто бывает знаком с нею даже
во всяких землях, в любые столетья".

7. A Crescendo Of Passion Bleeding
"Крещендо кровоточащей страсти"

Чары лежат предо мной как кинжалы,
страсть говорит в сильных, жутких ударах.
Экстаз моих глаз, и внутри все болит,
опухоль будет расти до тех пор, пока враг не убит.

(Разоряй Церковь)

Словно безумный шторм
от ненависти я вскипаю
свое предназначение я знаю:
Тотальная война с Людьми,
миллионы невинных
мрут от моей руки.

Черный Век Огня,
в своем красноречии краткий.
Удаляя остатки,
любовь восстанет из праха твоего упадка.

Тогда и только тогда
станет моим наслажденье Эдема,
когда жизнь моя будет сама скреплена
кровью моей в моих собственных венах.

И их слезы словно вино...

Я буду править словно король
а Богиня воссядет со мной Королевой,
и корона моя засияет во славе земной,
богохульством зажгутся рубины ее диадемы.

Кровь это жизнь!

Нового порядка в Человеке я ищу пробуждения,
Кем1 воскресит поток принуждения,
рвет и мечет, рассержено лев.
Хаос мой конь в этой гуще, липнущий прах
закаляет оружие преступного вожделения;
от Востока я простер свою власть; для исполнения пророчеств
не нужна причина; множатся свежие могилы, словно во время чумы.

Кровь это жизнь!

Даже луна на даст вам свой свет,
и тьма поглотит жизни людской горящую свечу,
так я смогу восстановить этот мир таким как сам хочу.

Я убиваю безжалостно и беззаветно
в местах зловещего лунного аспекта,
я удовольствие, что порождает твоя боль,
крошечные алые чудеса падают словно... дождь.

Беспросветный смерти покров окружает меня,
но это не часть меня, желающая породить,
здесь не будет страха с тех пор,
как мистически я оказался в тебе.

Я волную сердца мудрейших
и буду вечно страшить дураков,
ибо кровью их скреплено Царство мое...

Крещендо кровоточащей страсти...
в бледном мерцании восхода.

Уничтожь Солнце.

"Великий Человек своего времени
это тот, кто выражает
Волю своего времени;
тот, кто говорит своему времени, в чем эта воля;
и тот, кто это выполняет"

8. To Eve The Art Of Witchcraft
"Искусство колдовства – Еве"

Ползя украдкой ко мне
Вуайеристом1 вечно я был
Невидимой, является мне
Ночная Богиня Луны

Так (Аза и Азель)2 говорят.

Горящее семя брошено в Еву,
и томление держит меня пленником желания.

Сделай меня цветком что растет
вечно у твоего престола,
чтоб я смог опылять этот мир
тьмой как и ты сама.
Обними меня, в очаровании глаз
огонь что никогда не умрет,
что ранит глубоко сквозь корку моих ран,
и никогда не остается внутри.

Любовь будет пожирать и омывать леди,
которой я поклоняюсь, которой я овладею.
Она встретит меня как змею
в своем темном и тайном Эдеме;
и я буду вечно хотеть
ее колдовства, что есть
Желание... (Желание...)
моя душа отравлена изнутри...

Я ползу к ней со смертельной виной,
ибо мной завладели грехи.
Ламия3 – ей поклоняюсь одной
моя душа отравлена изнутри.

Мудрость порождает, плодородие
и свою пизду она питает, воплощая свое желание.

Я кончил в Еву...

Семь раз воплощалась страсть моя
Грабив Эдем, и испробовав шлюху
Я держусь с той стороны ее двора
Она – врата к этой темной потере

(Теперь спи...)

О, с болезненной страстью нуждаюсь я в ней
вожделенье и алчность заключены в том желании,
что словно всепожирающий огонь.
Выдай мне свою тайну, Ведьма,
пусть древо погибло, но у меня есть семя,
что я посею в тебе.

"Mon sortilege a ete le pouvoir que doivent
avoir las ames fortes sur les esprits faibles"

9. Of Mist And Midnight Skies
"Из тумана и полночных небес"

Мы те немногие в ночи
кто подчинен иным законам,
в служенье злу вовлечены,
сокрыты тайным мы покровом,
уже разгорается наш огонь,
воспарив, чтоб поглотить...

Скрепи человека с его богом,
он не должен ходить в страхе,
впав во искушение,
там где вера однажды основала свою землю.

Не признавай вины, зажги огонь,
брось зловонную девственницу туда, откуда она явилась,
испей от обещания в моих глазах...
о тумане и полночных небесах.

Я погружаюсь в бесконечные мечты,
и в зловонную трясину, где целомудрие кричит,
я жажду продать свою душу.
(Того же желать должен ты,
ибо никто кроме темного и зловещего
не восстанет, чтобы объять Искусства)
Делай То Что Желаешь
пока не остановятся камни в моем сердце
не считаясь с затратами вашего отвратительного бога.

Последний майский мороз может нанести вред посевам,
но он никогда не будет приписан небесной собаке,
или капризу природы, лишь инфернальным козням...
"В своей брани и проклятьях,
вы ошибаетесь Человек и зверь,
какой бы ни была ваша прихоть,
вы слуги Дьявола".

Вера в троицу и семь путей,
будет твоим обвинением
за заговор против языческих путей.

Верни назад их ложь, воплоти их нужды,
война начата Сатанинским укусом,
коль будем мы Злом, мы жизни проведем...
В тумане и полночных небесах.

(Я отомщу за смерть тысяч сожженных детей)

Будь готов заключить договор с нашей адскою лигой,
и поставить полчища назарянина на колени,
дышать жизнью существа никогда-не-рожденного,
тьма теперь обретает форму ворона,
слова, горящие звуки, вибрация космических волокон,
Арктур1 восходит Королевой, бросая свой строгий взгляд на меня.

Я осыпаю твои ноги поцелуями,
насильница всех моих мирских врагов.

Ликантропия2, прошу, отрави меня,
пошли порочные инстинкты кишит в моем мозгу,
возьми меня, Владычица, пока извращение сыто
Темная Магия удовольствий, сплетенная в потоках лунного света.
Распятие падет, когда узурпатор будет на плаху отправлен,
теперь мы собираемся там, где некогда пел мой ангел.

Той ночью явились они и забрали ее от меня,
я утратил ту что любил, но как проклясть понял я,
и плюнуть в лицо их... "бога".

Мы снова будем летать
в полночных небесах.

11. A Dream Of Wolves In The Snow
"Сон волков на снегу"

"Прислушайтесь к ним,
к детям ночи!
Что за музыку они заводят!"1

Пусть сны придут, чтоб смог достичь
я нежных нот полночных речь,
холодных звезд, что золотят лесной подол.

Сквозь вихрь снежных бурь
дети Волка бегут,
чтоб словно один со мной броситься в путь,
выхватывать агнцев Христа
оттуда где они падут...

12. Summer Dying Fast
"Лето умирает быстро"

Сквозь едкую завесу летних облаков
сад возрос с тысячекратной силой.
Навечно погружен в божественные сны,
скребясь у могилы мертвого назорея.

Я вижу приближение бури,
и тьма меня зовет.
деревья растут неугомонно,
ощущая, как новый сезон настает,
плоды их уже сгнили,
запрещенные однажды, теперь умирают,
жизни нить разорванной лежит
на краю рая.

Ветры ненависти, злобно раздувшись,
столкнули те башни, что солнце подпирают,
когти простерли ее вуаль,
заявляя, что наше время наступает...

Осень раскрыла свои золотые крыла
и проложила тропу для тех, кто незрим,
паутина зла наконец сплетена...
Зима сплетена из бесплодных вещей
чтоб мчаться вперед, истребляя слепцов,
сбросив оковы небесных вождей.

Они молятся восходу полной луны.
Диана, ты движешься с такой безграничной грацией,
окруженная покровом сумрака,
сколько тайн они могут прочесть на твоем лице?

Узнают ли они величие
красавицы что спит мертвым сном,
и багровых морях, что омывают земли скованные льдом?
Их "бог" сдержанной любви
будет мешать исполнению наших желаний,
иль отпрянет в ужасе пред Хаосом, пробудившимся для войны?

ВОЙНА!

Вырви кривые гвозди,
что держат тебя, таясь глубоко.
Сентябрьские молитвы на исходе,
жги алтари со связанной овцой.
Острые когти гарантия
мира, который не ищет конца.
"Мы те, кто мы есть, те, кем мы будем всегда..."

Явись, облаченная в ужас,
для утешенья рода твоего.
Окрась в багрянец молочный закат,
и позволь пусть другие войдут.

Лето умирает...

13. Imperium Tenebrarum

Мечи в руках, на кровавых полях истории
Мы прорубаемся, нашими лезвиями, сквозь догму и смирение,
Вырезая будущее, согласно нашей воле,
Воспламеняя мир своим клокочущим огнем,
Так признайте же вы все, что мы явились сюда
Как хозяева, чтоб управлять этим пылающим человечеством,
Наши сущности сформировались в ярости и неповиновении,
С силой мы топчем, слабость и глупость,
И так мы маршируем с пламенеющим тавром
Храма пламени, по нашей дороге к славе.

2. The Principle Of Evil Made Flesh

Сет – у древних египтян бог, олицетворяющий злое начало; убийца бога Осириса.

Иешуа (Иегошуа) – иудейская форма имени Иисус.

Валькирии – в германо-скандинавской мифологии небесные девы воительницы в царстве Одина, определяющие судьбу воинов на поле битвы.

Инцест [лат. incestum] – половая связь между ближайшими родственниками, кровосмешение.

Лилит – в иудейской демонологии – злой дух, демон пустыни; в некоторых легендах предстает как первая жена Адама.

Бафомет – символ сатанинского козла: обычно изображается в виде получеловека-полукозла или в виде человека с козлиной головой.

Артемида – в древнегреческой мифологии богиня деревьев, покровительница диких зверей и охоты; также почиталась как богиня луны, сближаясь в этом качестве с Селеной.

Бастет (Баст) – у древних египтян богиня радости и веселья; отождествлялась с солнечным Оком, богинями Тефнут, Сехмет и Хатор; изображалась с головой кошки.

Астарта – ханаанская богиня любви и плодородия; соответствует аккадской Иштар.

3. The Forest Whispers My Name

Дикая Охота – в мифологии германских народов наименование злых духов, проносящихся в небе во время зимних бурь, их предводитель – Дики Охотник – нередко отождествляется со скандинавским богом Одином.

7. A Crescendo Of Passion Bleeding

Кем (Кемет) – "Черная земля", древнее самоназвание Египта.

8. To Eve The Art Of Witchcraft

Вуайеризм [франц. voyeurisme] – вид полового извращения – влечение к разглядыванию половых органов или созерцанию полового акта, совершаемого другими лицами, которое выступает как ведущая или единственная форма половой разрядки...

Аза и Азель – в Каббале (иудейская мистика) имена ангелов, что согласно Библии "...увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал" Быт. 6:2. Позднее имена этих двух ангелов объединили в одно – Азазель, в котором стали видеть некого демона пустыни. Другого объяснения на данный момент я дать не могу.

Ламия – в греческой мифологии – дочь Посейдона и Либии. Когда Зевс влюбился в нее, разъяренная Гера заставила ее пожрать собственных детей (по другой версии, Гера сама убила их). Поселившись в пещере, куда ей пришлось укрыться от гнева Геры, Ламия одичала и превратилась в чудовище, похищающее и пожирающее чужих детей. В средневековом западноевропейском фольклоре известна уже не одна ламия, а сразу несколько. Это прекрасные девушки с длинными волосами. Они соблазняют молодых людей и пьют их кровь, то есть ведут себя подобно инкубам.

9. Of Mist And Midnight Skies

Арктур – самая яркая звезда в Северном полушарии. Созвездие Волопаса.

Ликантропия – 1: мнимое превращение человека в волка; 2: изменение человеческой оболочки на волчью с изменением внутренних характеристик посредством магии или колдовства.

11. A Dream Of Wolves In The Snow

Цитата из романа Брэма Стокера "Дракула".

2. Heaven Torn Asunder
"Рай Разорван На Куски"

Восстаньте пылающие, сладострастные, извращенцы – дьяволы.
Вознеситесь чтобы задушить свет, рождающиеся эры беседуют...
Хаос – это удар из черного вечного моря
Зазубренные горы безумных теней прорезаются в сторону злодеяния.
Собираются грозовые хоры, отвратительное шипение.
Закат пробуждает Люциферский огонь
Небеса прорвались как проколотое ножом отверстие
Небесные одеяния висят превращенные в лохмотья
Соборы пронзительно выкрикивают кафедральную ораторию
Вторжение взбирается в Вавилонские башни из слоновой кости
Сбалансированные для того чтобы отпидарасить коленопреклоненный хор
(Победа растрачена, вдыхающая глубоко, застигнутый тьмой запах)
Мы словно пламя родившееся во тьме
Страсти пылают в величественных полосках света
И добродетели, когда-то отчужденные, теперь вползают под нас
Мы увидим своих детей, кайфующих как рабы...
Нападайте !
Над теми, кого презирают, чинятся зверства, с небес сорвутся приговоры
Тьма дает нам право овладеть пророчеством
Воплощаемая судьба – обещанное возбуждение
Цветастые глаза парализованы богохульством
Начертанное в плоти через завывающее небо
Артемий, распространяет блаженство праздников в честь Бога стад
Со стертыми звездами, нас выбрасывают в ворота
Скоро безбожник сорвет маску с ее лица
Под шелковым саваном она покрывает воском рог
Заточенный, чтобы насадить на вертел рассвет....
Я как чума, рожденная жрицей
Тайная любовь ее архангелического изнасилования
С измученным взглядом, когда мои любовники одержимы
Они вопили в своей агонии на столбе
"Самые величественные колдуны Гадеса
Тайно захваченный для меня трон
И поднятая коса, так страшно описанная
Месть в лицемерной крови на камне
Из этого разграбленного, божественного храма
Я держу отрубленную голову пророка всех народов"
Трепещите пред нами, повелители покрытых вуалью звезд, алых гробниц
Разрушая камеры смертников нашим адским огнем
Мы разжигаем пандемоний в земной печи
"Наши голоса вскрыли могилы, сквозь которые мертвецам никогда не убежать"
Из сырого сна первозданного хаоса, преследующее господство...
Враги владели твоими временами года
Превращенными в рай, пока мы корчились в психодрамах, сочиненных по нереальному приказу
Теперь освобожденный для грабежа....
Рай разорван на куски.

3. Funeral In Carpathia
"Похороны В Карпатах"

Подсвечник в нагаре от свечей, жертва – обвенчавшийся силуэт
Сумерки берут меня за руку, соблазняя меня членами мягкого тембра
Даруйте же мне свой мрачный приказ
Над остроконечными вершинами воображаемых гобеленов
Из густого леса, наполненного сумраком
Со светобоязливыми поцелуями, сияющими в тумане
Крадущегося как оскорбления из теней, чтобы убить
Лукреция – вот моя любовь
Когда твои слезы кровоточат еще ласковей, чем дождь в середине лета ?
Окрыленные, наводненные колокольни
Погребальный звон над рыдающей толпой
Мучение вялых, ужасающих обнаженных фигур
Отхлестанных и избитых кнутом под колкую песню ветра....
( в утомительном рае, остаются родовые наследия...)
Я – это он, коронованная и побеждающая тьма
Сатана облаченный во вселенскую мерзость
Мертвенно бледный Бахус, поддержавший свадебные эшелоны Сильфиды
Это морозный вечер, когда сильно искрится снег
И точенные башенки венчают лишенные бриллиантов небеса
Я сбрасываю саван необычного сна, расшитого начертанными словами Малариси
"Красавица спала, а ангелы оплакивали ее бессмертную душу в этом сне, выбрано все зло
потребуйте же от нее то, что им ближе всего"
Карпаты, ее сладостный мертвый разговор на колдовском языке
Когда наступил янтарный рассвет
Мастурбируя в своих могилах, кончая на ее зените....
Это ночной катафалк, когда рассказывают внушающие ужас звезды, их нету на небесной брови
Искалеченный Серафим сжимается на знаменитых судилищах
Пока повсюду гремит замаскированный водоворот
"Как же буря удовлетворит мое сердце, все – таки неизлечимое
Божественные ножи из черного дерева и трепет диких лесов
Все еще достаточно жестоких, тихих
Ее величие опустошает меня"
Карпаты, фаллические любовники сплетаются с ней
Соглашения нарушены, сосет зазубренная молния
Тропа к замку, лишает надоевшей невинности
Я управляю здесь как повелитель, где мрачные орды наделяют меня характером
Израненная любовь утонула, когда меня предали
Я увидел смерть, безжалостно оставившую неизгладимый след на моем роде
"Вводящий злобу, кипящий дракон, поручает этот мир твоему древнему владычеству"
Опускается, вспыхивающая румянцем вуаль
Прославленный псалмами закат, таким образом предвещает
И теперь я счастлива, что легла умирать
С этой тьмой....на веки вечные
Величайшее вампирическое зло

4. Gothic Romance (Red Roses For The Devil's Whore)
"Готический Романс (Красные Розы Для Блудницы Дьявола)"

Вечерний минует в замке у моря
Драгоценности еще более лучисты чем луна
Она сняла для меня свою маску
Самое грациозное создание богов, полное страсти
Быть может удивительно создавать их королеву
Возбуждающий воздух ее приятного желания
И ее сердце покачнулось от могильной поэзии....
Я влюбился в нее из-за грации., запаха и коварного соблазна
И нефритовых лесных глаз, на пару с самыми грязными
эротическими подавленными фантазиями, среди теплой осенней ночи
Она уговорила меня убежать с яркого маскарада
И вместе мы льнули друг к другу в кровопускающем лунном свете
Украшенная жемчугом луна, под какие такие твои чары я попал ?
Ее ледяной поцелуй обжег страстью мою шею
Словно нашептывающие волны на пляже царства теней в вихре сладостных голосов и статуй
Это призрачные, умирающие деревья
Это развращенная соблазнительница во тьме, овладела мной ......
На бледном, лазурном рассвете, как переродившаяся Ли гея
Я вырвался свободным из своего сна – гробницы
У моря, на затуманенной лужайке, там где покинутые каменные фигуры
Ее оплакиваемый призрак
Смущенный и слабый, все же переполненный страстью
Я сильно жаждал прошедших увертюр
Проклятия, беспокойства, и ее пылкой ласки
Эта ласка намного больше чем моя душа могла бы вынести....
Когда-то я постарался увидеть ее снова
Возбуждаясь от полночной вялости, даже не зная ее имени
На тонком обрыве, над плотской бездной
Я танцевал словно слепой служитель
Пьяный от красного вина, ее мертвых губ прикоснувшихся ко мне, покрытых ароматом ночи
Часами, я рыскал по округе, наши встречи напрасны
Когда грозовые облака – разорванные, мертвенно – бледные, утомленные
Я отыскал прибежище на кладбище, сон сопровождаемый сновидениями
Заражается кошмарами, что идут из мрачного подземелья
Хозяйка тьмы, теперь я знаком с твоим ремеслом
Вопли преследуют меня во сне
Я вытащен из твоих кошмаров, с которыми мы повенчались
Ведьма и души умерших породили твою страсть, чтобы поймать в ловушку мою плоть
Портрет мертвой графини, позорная боль, о которой я мечтал
Смерть, которой пренебрегали, жизненное наказание
Остается совсем мало силы, чтобы запечатать эту скверную могилу....
Но внутри меня двигается отравленный нектар
Нарастает вызывающее лихорадку желание, и я ищу болезненную цель
Сквозь покрытую паутиной драпировку, туда, где она теряет сознание
Богиня кладбища, бури и луны
В безупречной, фатальной красоте, ее сильный облик заставляет уступить
Проблески рая, там, где повержены компании призраков
В трауре утраты Бога, в самом черном бархате
Я облачен в их гибель, как быстрый силуэт
"Мимолетное, темное, твое искусство причастно к моему пороку
Тайны мертвы, ты нанесешь удар
Это безжалостный дневной свет на моей коже ?
Неужели ты не хочешь поклонятся мне, темно-красной жертве
Моя пизда может подергиватся от твоего поцелуя и оплакивать вновь обретенную жизнь ?"
Красные розы для блудницы Дьявола....
Ангелы тьмы вкушают мои слезы, и шепот сопровождается реквиемами
Нежно для моих ушей, костры приманили сюда отвращения....
Ночной пульс, мои вены разливаются их водами
Больше всего я лелею расщелину губ
Меня смывает водой на ее предательские берега
Там, где под звездами тонет дух умершего
Могилы из черного дерева, где любовники блудницы
Как Серафимы и нагемах, нагемах
Лишите же меня глаз, спешите, свидетельствуйте
Слепое оправдание против тебя, Чародейка
Я должен знать, твое искусство не смерть ?
Мое сердце отражается эхом, обескровленное и раздраженное....
Неужели искушение крадется ночью в вульвическом бурном веселье ?
Неужели королева рая, приходит как дьявол ко мне ?
В фатальный канун дня всех святых, когда мы спасались бегством все вместе
Когда музыка неслась вокруг нас, в хрустящих, обреченных листьях
Под рогатой Дианой., там где была пришита ее родословная
На кладбище ангелов, разорванных на прохладном мраморном камне
Я горюю об утрате жизни в мрачном бархате
Нарядившись в смертную тень, словно быстрый силуэт...

5. Malice Through The Looking Glass
"Злоба Сквозь Зеркало"

Уберите вино, беспокойство мучит меня.....
Я атакован призраком, более проникновенным чем ненависть и огорчение или сущность
Их страшного преступления
Я буду страдать этой вероисповедальной пантомимой
Я жду заката солнца, густокраснеющих морей
Лишь однажды, тьма положит конец моему страданию
Она умерла на небе одетая в пламя
Глаза полны проклятий за ее выбранных убийц
Которые пали пред своим богом, от ее проницательности и голоса
"Я словно сумрак, идущий покинуть свет"
Украдите меня от их пристальных взглядов и безмолвного Христа в ночи
"Я вниму твоим молитвам"
Если ты выпьешь моей жизни...

6. Dusk And Her Embrace
"Сумерки И Её Объятия"

Когда солнце плакало на спокойном озере, и туманы легко скользили
Собравшиеся на шабаш волки образовали дугу из своих
Жутких, противоречащих загривков, в поклонение луне и тебе
"Они зовут, когда я в тебе"
и я приду, так если во сне
Моя слабая, мрачная и блестящая, королева Малариси
Из мстительного, древнего рода
Позолоченная человеческой кожей многих врагов
Эрискигал, с воронеными волосами
Твое обольщение, упорно возвращается в замок в эротическом отчаяньи
Я могу вкушать твой запах света свечи
Фарфоровые ноги оставили следы и отхлестали их лгуна
Умиротворенный зверь на забрызганных простынях
Мистически окрашенных в алый цвет как плачь рассудительности
Власть ночи.....
Она придет за мной
Картина из черного бархата стала рождением прекрасной жизни
Как проницательная Мадонна совращенная в ночи
И я избавился от обращенного на запад света, чтобы растратить свое желание
Разорвать похоронное одеяние
Зная о том, что я убегу от своей смерти
Поддавшись великолепию ее заостренной ласки
И вдруг ! Бледный лунный свет
Ткущий поэтическое заклинание роковой смерти и упадка
Из тумана и мотылька и внутреннего голода
Поцелуи довели до лихорадки, сильной страсти, кончины
"Сквозь сумерки, тьму и восходящую луну, побегут мои алые слезы
Как украденная кровь и нашептанная любовь, незбыточных фантазий"
Графиня закутанная в черное дерево, и белоснежную балетную грацию
Покрытые румяной пленкой губы вызывают желание
Страсть и ее позор
Сумерки и ее объятия....
Мы пронесемся сквозь тени, как сон волков в снегу, под смертельным пасленом
Все еще теплым, теплом убийственной вечерней зари
Под звездами твоя плоть терзает меня, ( под звездами вкуси смерть во мне )
Завещая мне свой огненный поцелуй, чтобы рассечь хрупкую смертность
Елизавета, мое сердце принадлежит тебе, твои приятные слова теплы внутри, как вино...
"Позволь же мне прийти к тебе, с глазами, как
неувядающие лилии Елисейских полей
Луна вспыхивает, парят свободные желания
Чтобы мучится под моим заклинанием"
Эрискигал, с вороненными волосами
Твое обольщение возвращается в замок, в эротическом отчаяньи
Я знаком с твоим запахом света свечи
Я томлюсь, чтобы разделить бессмертную плоть
Умиротворенный зверь на забрызганных простынях
Окрашенных в зловредный алый цвет как плачь рассудительности
Власть ночи... она придет за мной
Распустить твои члены, бездыханный сукубус
Как всеохватывающая мгла
Поделитесь с нами ночью...

8. Beauty Slept In Sodom
"Красавица Спавшая В Содоме"

Смерть, похищает меня
Моя измученная душа напрягается
На туго натянутых и скрученных поводьях
Все же, я все еще остаюсь ненасытным, как гордая не падающая звезда
Это ты осмеливаешься издалека успокоить мое грозное сердце
К тому же, разорвать эти узы на части
Я могу никогда не спеть о драгоценных небесах на своих струнах
И любви, распутной вещи
Которая может сорваться на сожженных, черных крыльях, чтобы повиснуть среди шипов
В алой, бархатной одежде, около затянутой облаками луны, которая чахнет в одиночестве....
Я один, жажду тьмы, которая скрывается под мраморным камнем
Что за черное колдовство, вырывает тебя из твоих снов
И что это за извращенная, мировая стратегия
Она будет вместе с тобой на пути из сна ?
"Моя болезнь пробуждается, и я научусь ритмичному, обнаженному танцу
Твоей мудрости тьмы, от земли и красного моря
Несущий свет Самаель, объединись со мной"
Сумерки, в языческих городских вратах
Расплодившиеся тени играют как двухголовая змея в свете свечи
Обряды, смерть соблазнила и пробуждается хаос.....
Пожатия наваждения, лихорадка слепого дракона
В муках косящего оргазма, умирает Бог любви
И Сатурн насилует верную, страдающую от безнадежной любви примадонну
На распутном алтаре, обнаженную для жертвоприношения
Добродетель рождает демона
В ящик Пандоры внесен беспорядок, она готова освободить ночь
Крылатая женщина демон, родилась жаждая рая
Обмахивая себя перьями разврата, словно жемчуг перед брошенными свиньями
Потемнели небеса и часть океанов
Наступает буря негодующего морского чудовища
Заново рожденная Венера, как ваше искусство
Пирует на моем званном обеде вакханалии
Я призываю вас померится силами, потоки одинокой Дианы
"Ради вашего прекрасного юноши, я покидаю погребальные одежды этой могилы, в которую кинули звезды"
Будьте же с нами, идите же разоблачить древнее пламя
Бросить кошек наших врагов
Желание – это менструальное пятно
Обращенные на восток дьявольские глаза
Безжалостная, эротическая чума
Шергина в изгнании, и изралетяне порабощены с позором
Полночь, Ер усалим, мрачная фантазия открывается для людей
Разрушаются их божественные стены, когда гуляет Хал
Рожденный алой проституткой в Вавилоне
Все пылающие столетия ожидания, но они подошли к концу
Я замечаю как темная красавица возбуждается, чтобы завоевывать и дальше
Теперь поклоняйтесь всему.

9. Haunted Shores
"Заколдованные Берега"

Я и приспешники Ирода возглавляли призрачную кавалькаду
Сквозь завуалированную и языческую историю, там где правили суеверия
И христиане старавшиеся в извращении, но поэты носящие мое имя,
Воспевали победы полумрака, утвержденного колдовства
Грааль и меч короля Артура, как исполненные по обету жертвоприношения
В Англии, вновь восставшей под огромными, величественными крыльями
Это берега, куда стремится моя душа, пропитанная кровью и оставшаяся не искупленной
Она искала утешения в рассказанных тайнах, в нашептываниях сна
Из лесов, родины английских баронов, я – восставший Артур
Гордый, дерзкий король, окутанный силой желания
Я – неустрашимая смерть и судьба, я был символом разделенного престола
Внушающих страх, славных, выигранных битвах, обеспечена моя мрачная богиня
Потом бескрылый зверь, что приполз к моему двору, совершил предательство
И теперь я лгу проклятому Камлану, из-за обид обработанного предателя
Я боюсь Авгиева света, проносящегося во дворе короля Артура
Какими же горьковато-сладкими кажутся мои победы
Теперь осенние листья умирают от стужи
Твое м органное искусство рядом со мной ?
Безжизненный, я направляюсь по своей тропе в могилу
Бросив свой меч сульфидной власти Наяды, под посеребренным озером
Когда воды двигались оставаясь безмолвными
Хозяйка, пускай опускаются туманы
Твои слезы не в силах растопить смертельно холодное сердце
Его мрачный, пристальный взгляд, бросает вызов легенде
Еще большей чем ваша, кроме твоих чистых глаз
Искусство для песни духа смерти
Или же наши души сплелись как вена на заколдованных берегах Авалона
Заколдованные берега Авалона, похороните же меня в бархатном сне
Чтобы я проснулся как надо, и искал, чтобы примирится со своей жаждой
С подлыми портными моей судьбы, спущенными мастиффами рычащей ночи
В ниспровержении чумы и сожжения, так дремота соблазняет меня среди мертвецов
Замышляя мое возвращение
Архаические, призрачные отголоски дышат как грохот бури
Буря дурачится, бранится, пророчит, когда они раболепствуют в ожидании рассвета
Их невежество придумывалось для меня на протяжении столетий меча
Отполированного плотью, словно молния у пропасти войны
Волки мертвы в Альбионе, в то время как покорные стада ревут свободно
Это мое проникающее острие пронзит предательские, совершающие проступки поколения

2. Thirteen Autumns And A Widow
"Тринадцать осенних пор и вдова"

Порожденная распутница, словно душный воздух благоприятной ночью
Ее глаза предали лунные чары жуткого света
Беспокойный пристальный взгляд вечно бродит призраком в далеких морях
Она истекала кровью, бледная и мертвая, ее настоящую мать сожрали хищные волки
Ее куски привезли из гор с зазубренным горлом, которые, по всей видимости выросли в тревоге
Сквозь пасть лесов, проехал мрачный экипаж
Прикрытый с фланга колючей молнией, что прогнала свистом бурю
(Позолоченный гребнями карпатского рода)
Везущий рабов содомиту новорожденных
Накануне, когда сама графиня изуродовала себя
Трагедия подкралась с именем Бэтори
Крещенная Елизаветой, не бледнее розы
Выросшей такой мрачной как эта сильфида
Больше никому не холодно во сне
Все же ее красота спряла паутины вокруг сердечного блеска, который обручат
Когда она согрешила, она боялась света
Под строгим пуританским законом, она принесла жертву....
Мандрагоре нравятся девственницы с крысами в стене
Но после того, как карающие ангелы облизали заключенных, порабощенных
Никогда еще ее сны не были такими маниакально жестокими
( и одержимыми такими удовольствиями )
Ради воронов, окрыливших ее ночные полеты эротики
Наполовину отвергнутые проповедники
Случаются пытки
Частично научившись у клики своих демонов
Своим изыскам в черной магии
Считая саму себя – беспорочной тенью обожаемой массами
Хотя внутренне она испытывала отвращение
Ни к своему шабашу поклонников
Но к пристальному взгляду их повелителя
Я должна отвести свои глаза на церковные гимны
Ради его пристального взгляда, приносящего догмы в мою кожу
Он знает, что я мечтала о плотских обрядах
С ним, живым, три длинные ночи
Елизавета слушала, напевая речитативом не проповеди
Затащив такую вину в свою дверь
Поставив на могилу своей души такой камень
Она поклялась сокрушавшемуся священнику
Когда она встала на колени, чтобы искупить вину...
Ее этикет такой целомудренный
В этом живом волке, накидывающимся чтобы преследовать ее кабинку для исповедей
Грядет прощение, когда ее грехи были отмыты вторичным крещением в белом.....
Зеркало отбросило венки Беладонны на могилу ее невинности
Ее скрытое лицо, плюнуло убийством
От шепота до вопля
Весь сон казался проклятием в поэзии Фауста
Но здесь, в органическом аду
Не было ужасов хуже отраженного откровения
Это она поцеловала фаллос дьявола, по своему собственному решению...
С широко распахнутыми окнами в менструальное небо
В канун солнцестояния, она тайно убежала в замок
Дочь бури, верхом на своем любимом кошмаре, на ветрах без молитвы
Клеймо позора все еще мокрое между ее ног
Холодное обескровливание, которое заклеймило новую вражду
Она искала ведьму
Сквозь снег и влажные леса, к лгуну содомиту
Девять изуродованных судеб, брошены умирать с разрубленными костями
Для Елизаветиной глотки
Проклятие победило, и подогнало луну мерцать в монологе
Между стволами деревьев, бродит как привидение тропа
Мимо стона измотанных нимф, в объятиях содомита
В вульве леса, где ведьма научила ее, даже еще более мрачным темам
Среди приворотных зелий и мелисс, среди жира задушенных людей
И таинственных истин зловещих старцев
Снова ожила Елизавета
И она вернулась, под рваными ранами рассвета
Как пламя в желании смерти, с обещанием сжечь
Когда она мчалась верхом, нависли тайны
Сквозь туман и болото, туда, где они показались
Стены ее замка, там, где беспокойные, отвратительные вороны
Утром, ее разбудила небылица
Церковные колокола иступлено терзают ее, не давая спать
Благовест по священнику, что кастрировал сам себя и повесился
Как малиновая летучая мышь под колокольней
Библейцы лепетали свои молитвы
Хикийцы шестикратно утроили свое вознаграждение
Но Елизавета смеялась, минуло тринадцать осених пор
И в конце концов, она была вдовой по ярости и воли
Божьей...

3. Cruelty Brought Thee Orchids
"Жестокость принесла твои орхидеи"

Вредоносная, в сумеречном розовом атласном платье
С оборками, что стянули ее груди, словно кровь на снегу
Топазовый турникет, сверкал на ее горле
Пробужденный, ее дух свободно вылез из могилы, затмив луну
Это она светила еще ярче, как падшая звезда
Царское украшение с далекой туманности
Ее портрет висит в мрачной галереи
Беспокойство господствует, нуждается в смертельном вздохе...
Среди вихря и дневной фауны дворцового общества
Елизавета ослеплена блеском, ее присутствие искало одобрения
Однако, ее сумеречная тень отброшена на сырые подвальные стены
Не встретив ничего кроме отчаянья ее рабов ночных порабощений
Наступило тринадцатое зимнее солнцестояние
Ее тропа, это тьма, отмеченная этим владычеством
Кастрация исповедника
Ей знакомы эти ласки, как бечева плети в доме пса
Мясо ее холодной пизды на святой кости
Изнасиловав веру, теперь она приняла религию
Самовлюбленное беспокойство застыло на зеркальном лице
С этим презрением, внутри этих вен
(она была распутницей знатного происхождения)
Она искала, чтобы сохранить то, на что претендует эпоха
Она продала свою душу, и ради этой дани
Дыма когда либо горевших погребальных костров
По чьей то прихоти, под контролем
Елизавета, таинственная
Жестокость принесла твои орхидеи, из недр бездны
Вот она жестокость, когда полночные ведьмы задыхались от слез
И вырезанные недоразвитыми руны в покрасневших чревах
Эксгумированы плачущими глазами
Наступило безумие
Ей нравится семя влюбленного
Кровь разбрызгана по ее коже
В сгустках крови развязана пытка
И для ее мертвого отражения
Оно жило бы, если бы мерцала ее бледность
Как ангел отогретый свечами
Там где прилипли эротические пятна
Демоны утащили этого распутника
Желания вопят, требуя освобождения
На теле премиленьких дев
Как картина для каприза
Настоятельно требуя почтения, ее пристальный взгляд выдержал сеанс духов
Также пойманных в ловушку под стеклом, чтобы беседовать
Еще более холодные чем луна, эти угрозы изматывают ее
Знакомство с пытками, доводит ее до полуобморочного состояния
Растянувшись на своей спине
Испытывая и обманывая стопками стихов и проклятий
Которые охотились за ее снами
В ее голове пробил полночный кошмар, тринадцатый
Апостол шрамов, которого прижигали железом годами
Освистан
Мчавшийся верхом, с расщепленным бедром, отец лжи
Овация волков
Что окрасили небеса, когда они корчились от боли
Но рай никогда не был вечным
Она явилась, принеся грозу, с облаков....
Оставляя предателей на посту, в каждых вратах
Облизывать праведные дырки, ослепляя повелителей судьбы
Девственниц, которых она заставила обнажится
Чтобы продефилировать на изрезанных коленях
Израненных и измученных
Менструация заглушает их мольбы
Еще шлюха, еще
Твоя острая боль заставляет меня истекать
Труп натирает ссадины на мне.

4. Beneath The Howling Stars
"Под завывающими звездами"

Середина зимы вредит весенним обрядом
Ее спинной холодок роет землю
Пока тихонько поют печальные души
Перерождения
Под холодными, пристальными взглядами оклеветанного Марса
Почти самоубийственно крестятся
А Не рожденные корчатся от боли в тепловатом рассоле
Нечто порочное начинается здесь
Под завывающими звездами
Елизавета, образец порока
Наблюдает за солнцем, что зажигает погребальные костры
Проклятие и жестокость, спят ее доберманы
Словно застывшие любовники у ее ног
Дребезжание без колокольчиков
Восстают адские гончие, скалят зубы
Из санок, разогнавшихся в снегу, что светился алым
Гостей было видно издалека, с мансарды
Великое, мрачное зеркало, разговаривает с ее лицом
Она выйдет ослепить их всех
Эти чистые тела упадут с изяществом
Чтобы овладеть таким блестящим покровом
Ради красавицы, всегда жестокой....
(Пусть начинается закованная судьба....
Проклятие под богами, что ищут вознаграждения
Порабощающих прихотей этой хозяйки)
Когда начался танец
Елизаветино настроение зависело от хитрости стеклянной луны
Что выросла в скользкой, мрачной холодности, чтобы пожирать
Девка, ее башня стала могилой
Заботится о своем костре, надоедливый, главный грозовой удар
Когда игла крива
У ней есть псы, терзающие запястья сучек
Восстановленные в измученном блаженстве
Это потрошение
Обрушившееся на хладнокровие, с пятнами крови на ее губах
Проходящими словно комета, такая белая, в затмении
Ранящий вальс, пронзает
Совершенно задыхаясь на воздухе даже смерть побледнела
По сравнению с испорченностью ее великолепия
Такого редкостного и возбуждающего
Для благоговеющей, собравшейся толпы
Там.....под завывающими звездами
Она танцевала так ужасно
Люди оцепенели, предугадав ее походку
Это тот ангел сошел с пьедестала
Завоевав прощение у судьбы
Остановкой в еще более мрачных сферах
Получая удовольствие от удержанной власти
Ради нее, не похожую на богиню
Для тех кого преследовали волки
В то время, как зависть вспыхнула на кинжалах
Из двора дев, в беседке увитой зеленью
Кто нашептывал в сектах подозрительной заграницы
Это пленительная Елизавета
Видите, как даже теперь проститутка колдует на черном дворе
Ее покрасневшие губы крепко сжаты
Язык на языке, легко унесен потоками
На арфах, которые пришли на помощь
Своим проклятым, ослепительным блеском
Ореол воронов растрепал ее волосы
Паникадилы диадэмы, для пойманных в ловушку страстей
Сексуально привлекательных фантазий
Когда их глаза, залитые лунным светом
Встретили фрикцию, проложившую путь сквозь море эротического стимулирования
Любовники с первого укуса
Она – Ева, искушенная, покоится задыхаясь на стропилах
Плоть зажатая в балете
Но каприз, связанные почести
Она ушла украдкой с праздника, чтобы пробраться в страну чудес
Звери доверяют пище феодальной дилеммы
Надежно прикрытые шерстью, наблюдающие в кулисах
За звездами Сириуса, воющими на землю
В эту буйную ночь, нечестивую ночь
Ветры связали свои члены вместе
Как эфир испускающий эту ледяную злобу
Она желала его поцелуя на своих замороженных пейзажах
Чтобы возбудить мрачное продвижение
Из беседок замка, в котором бежит время
Дьявол никогда не приходил случайно
Одинокое очарование связано с ее промежностью
Послав желания новой звезде как истоптанные копыта
Вымощенные булыжником улицы, там где живут отбросы общества
Брошенные своенравному богу
Загоняет на горный хребет бедняка, слух сгорбленной ведьмы
Домогавшись Елизаветы, осмелится ли он доставить удовольствие ?
Вспыхнут ли такие престарелые чресла ?
В этом, его притворном, неумолимом презрении
Играющим в ее убийственном взгляде
Но карга ответила.....
Эту девочку, которая бранится, скоро ее надолго замучат, как и меня
Ее супруг рассмеялся самодовольством ледяного дыхания
Чтобы Елизавета была еще привлекательней
Флаг перемирия в пылающем рае, или мертвец из древних могил
Все же она все бурлила, эта надменная, снежная королева
Раздраженная отвратительным возражением
И вот почему он искал, нападая на ее любовь
Он выпотрошил каргу ради развлечения
Скоро они повенчались в лихорадке полнолуния
Ликантропичные в брачной постели, расплодившись на афродизиаках
Чтобы дразнить династический союз, и рожать дальше маньяков
Елизавета, свободно царствовавшая, теперь – графиня
Использованная и истощенная
Своим титулом как привилегированным одеянием
Пока ее повелитель странствует, его времена года имели вкус войны
Разбушевавшаяся тьма опустилась на язычников
Ее последние тлеющие угольки, отпущенные, возопившие

6. Desire In Violent Overture
"Страсть в яростной увертюре"

Ночь началась с концертов путешествующих духов
Причины глубочайших чувств кланяющегося жреца, похожего на скелет
Играющего музыку алегретто камеры пыток
Дирижирующего агонией отбитой в крещендо
Возопит лишенная кожи тьма, своими охрипшими симфониями
Надев посмертную маску как луна, которой пришлось поднять свои сны
И нахмурится на извилистой лестнице вниз
Там, где блуждали Грубые
Надсмехаясь над своей больной, слабой жертвой
Она плавно двигалась в своем свадебном платье
Как же заснуть Непорочным
Страсть в яростной увертюре
Излучение призрачного безумия
Графиня заметила в саване, девушек лишенных будущих обетов
Которые скоро повенчаются в белой, покрытой инеем земле
Сгорающей как клеймо на лице Господа
Тоскующий Серафим взял ее за руку, связанную
Густо алое освистало кошачьи плети, на капризе враждебности
Пока она приходила в состояние исступления, беспечного блаженства
Дальше сдирая кожу песнями самоуничтожения
Как же оплакать Непорочных
Страстью в яростной увертюре
В нарастающем вое погреба помятых роз
Собранной воедино крови, и разломанных кукол
Тень от факела в ожившем театре
С отражением украденных ею криков жизней
Время убивать
Она нанесла удар по часам мертвецов, под своим контролем
Таким образом войдя в менопаузу, своего времени вырубания влагалищ
Начав бить в колокол
Тринадцать колоколов древней мелодии
Я изгоняю духов погребальной песней
Которая наполняет пустоту тембральной болью
Чтобы исполнить мое сексуальное побуждение
Вопящие страхи пришли из мрачной стороны
Преследуя безгубые рты – фугой скрытой, обличительной речи
Бархатные, их голоса во сне положили ее в гроб
Опозоренную и умиротворенную
Как беременные небеса перед надоедливым громом
Когда сильные ветры настроили отхлестанные деревья
Установилась ее жестокая природа
Она снова будет сопровождаться мольбами, тех кого она любила в агонии
Так, если бы это было впервые каждую ночь
На которой она вырезала свое клеймо
В теле жизни.

7. The Twisted Nails Of Faith
"Искривленные гвозди веры"

Зеркало, зеркало на стене
Не все ли величественные удовольствия будут принадлежать мне ?
Если я пойму, твое желание будет исполнено
Даруй же мне колдовство твоего языка
Трое лунных часов замерзли в шести тенях
Когда еще одна душа проследовала по жадному Стиксу
Сжимая свое распятие в виде безделушки
Летучие мыши вылетели из пещер в нестройном волнении
Предзнаменования разврата из церкви
Зловонный, сырой оазис все еще оставался верным дурацкому перерождению
Одинокий как каменный, холодный алтарь
Замок, и он сохраняется как волшебная роза владычества
Вдова в белоснежных, остроконечных вершинах
В которых прилегла графиня
Члены урчат от убийства
Омытые в девственной белизне и похожие на ночь
Живые и молодые и неосуществленные
Это было в плаче волка
Это порвалась серебряная нить очаровательных мыслей ?
Ее жизни как простого отражения
(Когда луна попала в тесные окна), что раскрылись как темные веки
Вздох лесов, на которые обрушился ветер
Словно сирена ткущая песню из мелодии задыхающихся хоров
Там, где мстительные мертвецы
Принадлежат.....чародейке и ее погребальным искусствам
Она примчалась из башенок черного дерева, в час Марса
Под сотканным из звезд небом, изрешеченном шрамами
Чтобы распустить завязанные узлами поводья
Которые сдерживали легкий галоп отчаянья
Подкованное меланхолией, пролетающей в это святилище
В ограниченных, нижних просеках
Там где пялились идолы из оникса
Это был поцелуй тумана
Эта атмосфера населена доблестью абсента ?
Потерянные души начинают воскрешение, от богов на своих лесных цоколях
Чьи эпитафии прочитаны вновь восходящими, чтобы победить
Освобождение от отчаянья через уничтожение порока
На языке с эфесом в ругательстве прямых кишок
Над знаками и клеймами, молилась колдунья
Вымаливая смерти, чтобы разорвать тонкую вуаль
Это Древние могут восстать снова
Когда распухли тени, упала графиня, мастурбируя своим кинжалом
Когда ведьма пробормотала заклинания
Кончая мрачными розами по дороге в ад
Когда внезапный гром начал разглагольствовать
Возвестив два замеченных мира
Что-то пришло, выделяя проклятие
Со зловонием некрофильных могил
В этих тайнах того, кто сжался от мелькающего ужаса
Это ворчат, спариваясь вурдалаки, склонившись....
Великолепные, в ожидании решения
(родные трофеи вырваны из желудков лишенных святости монашек)
Демон с крыльями, разодет в нечистоты
Прокравшись в их окружение, он исчет входа, чтобы бежать
Северный язык на ее вульве
Там, где рубины растеклись в гипсовых бедрах
Блестевших как соглашение в кошельке проститутки
Принимающей единственное причастие от тела Христова
Если кровь – это твоя страсть, грязный демон
Я уступлю эту ведьму тебе, если ты снимешь вуаль для меня
Или же продлишь рубцы старости и огорчения
Когда демон льстил вонючими обетами, и унес в когтях свою жертву прочь
Нетерпеливо желая совершить преступление
Питая отвращение к вечному изнасилованию
Колдунья вопит в его объятиях
Выплюнув последнее проклятие, чтобы опозорить
Графиня обещает, что ее повелителя жестоко убьют на войне
Одна, безумная
На искривленных гвоздях веры.

8. Bathory Aria
"Ария Бэтори"

I. Невежественный как привратник

Вздохнули тонкие свечки со снятым нагаром
Когда смерть оставила впечатление на его гребне
Из холодных слез на графине
Невежественной как злосчастный привратник
Дом Бэтори окутал саван, под бедами мрачного фасада
Если бы только я мог расплакаться , по утру, рядом с ней
Я обнял бы ее так крепко
Как выскочившую на берег словно буря, Афродиту
Утонувшую в кутеринских потоках
И я поцеловал бы ее
Только соприкоснувшись с ней, мои губы узнают загадки тенистых алей
Там где плотью завладели наслаждения, и болью, беспощадной
Вот оно замораживающее дыхание
Хриплой жизни, успокоенное нашептываниями, невежественными
Вдыхаю бледный, тускнеющий лунный свет
Который прокрался в склеп ее повелителя
Который так ясно спал, невежественным
Вдыхаю вопль мрачного вдовьего похоронного звона
Превращаюсь в вечную ночь, вступив в ее душу.

II. Фуга убийства воронов

Теперь пасмурные небеса обращаются с речью мести жизни
Челюстные и софические
Бедность умоляла уничтожить род
Иллюзию грандиозного, обличенного мятежа
Различимое, проклятое стекло, освободилось от чар в сводах
Опоясанных грифами, посреди ее порочного культа
С непринужденностью палача, она скрутила духовные миры для порабощенных архангелов
Метнув их из света в ночь
Бросив на землю, там, где распустится пытка...
Но вскоре, опробовали ее карты Таро
Гибридные слухи распространяются как опухоли
Которые будут все нарастать и навредят ее звездам
Так или иначе страх улучшит горькие истины, холодных, кровавых ванн
Когда тела поднялись в непреклонных толпах
Вынужденные преследовать ее из своих неглубоких кладбищ
Когда волки выкопали их преданные земле матки
Там где крутым морозам пришлось долго трудится, чтобы обнажить свои раны
Они гнались в глубинах ее души, они летели овладеть своей отравой
Словно фуга убийства воронов
И познание их восторгов, расстроит ее сны
Она рвала когтями почерневшие книги, оттягиваемого проклятия
Губительные каноны накликали беду на собравшихся врагов
Она приняла священный канун, как Белонна удар своих врагов
Свирепые сестренки подняли ее пытки
Переходя через запятнанные камни – плетняки
В ее экипаж, которым правили, чтобы ускользнуть
Но она знала, что она должна бросить вызов ночи
Хотя на ее луну страх прокрался смертельными желаниями
Как фуга убийства воронов
Для каждого, кто скрылся под маской
Драгоценный, пристальный взгляд удержал от страшной цели
Ужас заморозил яркие глаза в холодных взглядах
И даже ее танец в огромных зеркалах
Отбросивших взгляд ее будущей беды
Если бы судьба пировала здесь....

III. Глаза что засвидетельствовали безумие

В вечности распятой гвоздями веры
Когда ряд пугал Христовых испортил земли
Равнодушная графиня родила обсидианского духа
Рискнувшая бездна отлично знает, что она была проклята
Ее жизнь нашептала горе как похоронный марш
Изуродованная и томящаяся, одержимая и оцепенелая
Из – за тех, кто уступает жестокости
Сокрушена скоростью своего танца
Огненный смерч, который обрушился сквозь шиповник
Ее заросли сладких роз с черными шипами, за которые схватились....
Она нуждалась в рае и вечном подборе эликсира молодости у невинных
Пока ее лейсбийские фантазии не достигли крайностей ее разнузданных десятилетий
Она пришла за кровью шикарного лекарства, но она быстро закончила царствовать
Ради мрачных богов, спавших слишком крепко
Чтобы обратить внимание на свое оправдание
Когда атаковали ее тюремщиков, приговоры священника
Который произносил заикаясь ритуалы глухой ночью
Для дев, пачкающих извивающиеся простыни
А она приняла гордую позу, когда ее преступления стали очевидными
И распутница впилась в крестьянские губы,
Хотя она почувствовала запах костров, которые облизывали конечности все выше
До раздраженных влагалищ соучастниц преступления
Так заканчивается эта стоящая внимания, извращенная басня
И хотя избежал укуса погребального костра отпечаток благородного, дворянского рода
Ее немедленно наполнили пороки, навечно разделив возбуждение наступающей ночи
Там где только медленная смерть, могла бы допустить ее полет
Духи завладели всем, но избежали наказания
Я гнию, одна, безумная
Там где лес нашептывает мне красновато – коричневые погребальные песни
Среди сосен и витого аконита
За этими стенами, в которых вынесли приговор, во мраке простой могилы
Я расхаживаю со смертельным безумием, посланным в тусклых лучах невиновной луны
Те, кто лишился некрологов, так пусть же они управляют творением на земле
В то время как я покоряюсь своими губами смерти
Медленный, холодный поцелуй, осуждал перерождение
Ходя одно, последнее желание, завещано судьбой
Моя красота завянет, невидимая
Спасаясь от пары черных глаз, которые придут, чтобы забрать
Мою душу в спокойствии,или ад для общества
Для общества, моя душа в аду.

Архангел в рабстве, коронован, наделен душой убитых воронов
Но не без Астарты он видит покинувших рай
Для мертвецов, тьмы и прошлого
Ее распылили по хрупкому стеклу жизни, хотя ее глаза все еще удерживали огонь
Когда каменные стены посадили зверя в тюрьму
Она боролась против апатии смерти, но упала, чтобы приветствовать
И среди лжи в городе
Она была предана мучительной смерти, чтобы научится тому, что
Богословию и похоти навечно запрещено сочетаться
Но я божился, что они сделают
Прежде чем вуаль могла бы разорвать наши объятия
Я поцеловал ее между холодных, безмолвных бедер
И пообещал сжечь христианский мир
Беременный безумием как грязной, погребальной песнью
Которая преследует сердце
Я окружен словами словно ведьмами
Мщу ей, черным как смоль великолепием
И уступаю свою душу мертвым, чтобы достигнуть цели
Пророчества сладострастной кары
Мурашки пронзительно кричат на ее гнилых толпах
Досаждающих кошмарами и своими нерешительными молитвами, обращенными в пустоту
Чтобы помешать ее указу, чтобы очистить мир от своей болезни
Когда тени не ослепляют мои глаза, чтобы увидеть
Пищу, что является их общиной
Как же они молили небеса
Но это же явное эротическое стимулирование на войне
Пронизанные шрамами темно – оранжевые вечера
Истекают кровью как брачные, непорочные дочери
Отсасывающие у священника
Психопат, грабитель веры
Теперь он тяжело страдает, лишенный кожи
Тем самым питая окрыленную епархию, требуя ее погребения
Я разорвал боевое знамя из ее кожи, распластанное в алом колдовстве
С оттенками преисподней и богохульства
Так наступает ночь, она словно свет вулканического стекла
Это повелитель, чьи несчастья иссушают словно наложницы
И под черными юбками, это шепот наслаждения
Семена тьмы, почти наслаждение
Еще более темные делишки сочетаются с моими
Я лежу на смертном одре, платя лицемерием, чтобы опозорить
Но ради ваших снов, я возвращаю себе
Оправдание, чтобы искать жизнь снова
Потом мы нанесем удар богословам, ради нашей истинной, порочной природы
Чтобы содрать нежную плоть с этой свиньи
Как порыв плотоядных ветров
Дыхание начинающейся бури, по принуждению языка Ирода
Чрево святой девы, вкушает безупречный порок
Мы увидим с остроконечной вершины искушения
По крайней мере, распустившийся мир
Теперь волки времени, которые подкрадываются к человечеству
Соберутся как один на страшное пиршество
Лунные серпы служат напоминанием
Свора отравлена, чтобы снимать урожай косой белых, цветущих роз
Тех, кто будет хранить кривые шипы короны на мертвеце
Рассвет распят во сне
И живет в этой шкуре в библейской лжи, в воспоминаниях вопля
А мы будем танцевать среди развалин
Когда Адам и порок
Испытывают головокружение на падающих звездах
Которые сгорают еще неистовей в агонии переворота
Если все мы должны быть прокляты ради этого момента
Тогда пусть все так и будет
Ради наших душ, что пересекли океаны времени
Чтобы прижаться друг к другу еще крепче смерти...
Когда циклон поражает царство, заставляя падаль пресмыкаться
Когти похоти вырывают зов горна
В порыве плотоядных ветров
Порыв плотоядных ветров.

2. Dirge Inferno
"Адское Отродье1"

"Падаль имя мне
Для тех, кто решился
Проклятие произнести
Печальная серенада
Иуда внутри меня
Готические залы стыда
Где статуи холодные
Хранят не что иное
Как мои убийства
С холодных, забытых пор"

Целуя истощенные небеса
Он освобождает уста от лихорадки
Желая раскаяться во имя
Брута, что свободно все опустошал
В слабых руках рыдает красота
Глубокие вечные дела покорения
Постоянно причиняют боль
Словно рана, мир у его ног

Адское отродье

Как написано, черт возьми
Пусть также это и терзает
Из глоток тех, кто проиграл
Наконец, вернулось прошлое

Дикий укус без передышки
Наполняет ледяной воздух
Зимний озноб, зерно его муки
Если слезы радости будут
Затуманивать взор где-то еще
А звон колоколов церковных
Утонет в трубном гласе2
Буря над нами рассекает
А молнии пронзают небеса
Разрывая все напополам

Шипение, мятежник
Он атакует небеса на
Электрической заряде
Забывая о презрении
На карикатурах слабых
Убивая всю решимость
Великий зверь вскипает
Его алые женщины
Плюются своей желчью
На испуганное лицо мира

Адское отродье

Как написано, черт возьми
Пусть также это и терзает
Из глоток тех, кто проиграл
Наконец, вернулось прошлое

Дьявольское сердце, роза и шип
Едины чтобы расшевелить кровь
Нагая луна к твердости ведет
Легионов водопад
Реки спешат, его вдох украшенье
Сенат и враги вместе
Его сила подчиняет неблагодарностью
Терзания слабых

"Полынь имя мне
Отравленная звезда, упавшая на землю
Вздувающаяся, свободная от стыда
В ямах самовозрождения
Теперь те пещеры стали чердаком
Они смотрят на бесконечные бараки
Пока вода превращается в кровь
А атлас Ватикана сгорает"

3. Tonight In Flames
"Сегодня В Огне1"

"Я безвозмездно буду давать отведать
Сделать глоток воды из источника жизни
Он, победивший, унаследует все это...
И я стану его Богом...а он станет моим сыном"

Когда вольные ветры поднимают ввысь песок
Их шепот легко можно всколыхнуть
Но в разгар шторма никто не сможет усмирить
Вой их смертоносной ярости

Крылатый серафим2 держит дрожащую руку любви
Рядом с могилами, что давно ожидают нас
Война охватывает наш драгоценный край в сей час
В поисках причины обернуть всех в рабство

Сегодня в огне
Сегодня ужас миру принесут
Лишь только наши имена
Сегодня в огне
Останься, мое слабое сердце
Наша смерть станет началом
Чего-то славного и напрасного
Сегодня в огне

Нет фанатизма столь сильного как вера
Для слепцов его слова понятны и просты
"Не страдайте еретики! Не страдайте еретики!
Обеспечьте себе место здесь, в раю"

Крылатый серафим держит дрожащую руку любви
Рядом с ее маленькой могилой
Я отомщу за нее любой ценой, и не знать мне покоя
Ее святая мать сделала то же

Однажды я пошел посмотреть
На ее танец
В пьесе рядом со Стеной плача3
Теперь ее нет
Но песня живет
Страстная и безумная

Но меч Востока должен нанести удар

Сегодня в огне
Сегодня ужас миру принесут
Лишь только наши имена
Сегодня в огне
Останься, мое слабое сердце
Наша смерть станет началом
Чего-то славного и напрасного
Сегодня в огне

4. Libertina Grimm
"Либертина Гримм1"

Блеск гаубицы и жар клинка
Сватанная серенадами Дрездена
Ее музыка теперь грохот бомб
Где нет места водевилю

Господь был трезв шесть дней
В ту ночь, когда она родилась
Для сияющей библейской звезды
Икона отныне превратилась
В религиозную порнографию
Она как Алиса прошла в землянку2
Вулканом непредсказуемости
Диснеевская, верховная жрица
Жадности и глубокой темной лжи

Самые лучшие погребенные причуды
Только для Мисс Либертины Гримм

Она, та маленькая Красная Крошка
Братец Вервольф у ее прекрасных чулок
Под затянутыми в кожу стропами
Обшивающими охотников дом

Под звуки наступающей ночи
Она отшлифовала стихи и гробы
В отравленном пере обмакнутом в знамения
Для хирурга своего с родовыми проклятиями
В руках высокомерных покойных спасителей
Ведь мертвые нравились ей всегда больше
Заточенные в ее гробах
Кокетливые реверансы до тринадцатого этажа

Снимите шляпы
Пред милой Либертиной Гримм

Фантазии и кондитерские
Белоснежка и семь мелочей
Дым и зеркала на всех четверых
Либертина Гримм

Ее братья как Гримм жестоки
А ее сестры навеки свободны
Последний танец станет знаком
Она режет свою плоть, чтобы
В пору пришлась туфля3
Либертина Гримм

Таинственно зажженные в комнате темной
Светят девять свечей, чтобы улучшить мрак
Она видит темноту и ощущает лоно
Полное сокровенных тайн
Они охотятся за ее сердцем, те драгоценные
Тот Граф Лестат4 и Бетти Блюз
Те изнуренные души похожи на нас с тобой
Полные сокровенный тайн

Нет, не уходи
Не смей оставлять меня
В одиночестве
Либертина
Нет, не смей уходить
Не смей оставлять меня здесь
В одиночестве
Где вокруг лишь мертвецы

5. The Byronic Man
"Человек По Имени Байрон1"

Столь же одинокий как поэт на стенах Иерихона2
Или как луна, покинутая звездами на небосклоне
Я ненавижу, чтобы понять того человека без души
Что он всего лишь сломанная канопа3

Я доказал это, улучшил
Проведя сонет через все это
В этом благословении
Сам Сатана поцеловал
Грязные от чернил
Кончики моих пальцев
Что пронзило меня насквозь
Илюминаты4 обычно смеялись
Но с важными словами
Я устроил вечеринку, что
Удлинила список Бога

Разжигая огонь, которого требует моя слава
Вновь пересказывая альманах пародий

Они называют меня плохим
Безумцем с хорошими манерами
Опасным для людей5
Мимолетной прихотью
Выросшим в дебошах
В роскоши и в песнях

Рожденное диким это дитя
Осквернило целые гаремы
Фаустину и Мину6
Леди Либертину и ее сестер

Что за ложь рождается когда умирают влюбленные
Какой круг ада мой, когда я туда попаду?

Они называют меня плохим
Безумцем с хорошими манерами
Опасным для людей
Мимолетной прихотью
Выросшим в дебошах
Вороном на белом снегу

Выросший холодным, мое плечо
Словно каменная глыба за ней
Смелее, но никак не умнее
Мое семя проросло внутри нее
Становилось старше, отравляя
Постель сохранит стоны страсти
Кроме аромата опия и соды
Повелителя Беспомощности
Заслужив лес потомственной злости

Сея горе на чужеземных картах
Я все еще играю вампира-аристократа
Разряжая свое оружие в горячее, случайное лоно

Потом убивая лебедей в гондолах
Я наступил на упавшую звезду
И ничто не сравнится со ртом, полным
Истинного венецианского бесчестия
Что скажет вам кто вы на самом деле

Святой покровитель страдания
Ты не видишь, как рушится мой мир
Мой мир медленно рушится
Святой покровитель страдания
Не может видеть падение мира
Мой мир медленно рушится

С тех пор они слышат мой смех?
Святой покровитель страдания
Никогда не будет лучшего ложа несчастий...
Святой покровитель страдания

Они называют меня плохим
Безумцем с хорошими манерами
Опасным для людей
Мимолетной прихотью
Выросшим в дебошах
В роскоши и в песнях

Они называют меня плохим
Безумцем с хорошими манерами
Опасным для людей
Мимолетной прихотью
В то время как я говорю им
Идти к чертовой матери
Итак...
На моей могиле

6. I Am The Thorn
"Я – Шип1"

Игла в центре урагана
Яд в купели церковной
Гвоздь в гробу еретика
Я – Судьба

Безумен тот огонь
Что бушует в моей душе
Когда вращаются языки
Ненависти и злобы
Словно взрыв ковра
На восточном базаре
Моя кровь течет с монстрами
Хотя ни полумесяц, ни крест
Ни заблудившаяся звезда
Не увидят моего поражения

Рожденный от шакала в Ватикане2
К омерзительной толпе я полз за занавесом
И волшебник там не только
Простой белый флаг, очерненный
Пением оружий, что привели
Веру, которая скоро будет господствовать
Над пустынными царствами мертвецов

Я чувствую запах цветка мятежника
Все сильнее адскую вонь Иуды

Букеты для жадности и извращенных законов
Служанки священной войны
Приносят тысячи роз и даже больше
А я – Шип
Запутанные заросли хранят невинное сердце
От крепкой хватки насильников во тьме

Альпинисты, что забрались так далеко
Ради рая, что теперь стал ее дальше
Ведь любовь сама по себе – сказка
Которую они упускают со своих вершин
Спаслась в одной единственной башне
Во власти тайной силы
Остается Спящая Красавица
Вдали от любопытных носов толпы

Я чувствую запах цветка мятежника
Все сильнее адскую вонь Иуды

Букеты для жадности и извращенных законов
Служанки священной войны
Приносят тысячи роз и даже больше
Я – Шип

Я – Шип

Я – копье Лонгина3
Меч Дамокла4
Вооруженная Кали5
Истекаюший кровью
Молот богов в зубе пророка6

Святое Отвращение, Президент Зла
Великие белые надежды акулоглазых людей
Свет мира теперь умирает, мигая напоследок

Поверженный в гонке, в бледных лицах
Где языки, как вилки проткнули небеса
Задыхаясь на этих слова, донося их до них
Молнии ударяют в их слепые сознания

Я не длань господня
Я – Шип

Местные воры
Вечно воруют гром во имя веры
Я опущу всех вас на колени

И обману вас всех

7. Cemetery And Sundown
"Кладбище И Закат1"

Мы восходим с солнцем подземелья
Мы страдаем от имени бессмертия
Мы высоко ценим широкие запреты
Как и кровавые раны, скривив уста
Губы, которые уже отведали стыда

Кладбище и закат

Против сумеречной флоры
Мы собираемся фауной войны
Чтобы зло проклинать Аврору
Ее же наградой в рассвета часы
Чтобы воскрешать прошлое
Те безрассудства полные ночи
И ту великолепную боль
На службе у Богини Смерти
Окрасив алым ее постель

Луна удлинила силуэт нашего крипта
Танец теней, глаза зверей сверкают
Открывая жажду, горькую нужду, тоску
На открытые уста, прибежище порока

Мы идем по этому Эдену, храня тайну
Скрыв свои лица под Львиной гордыней
В объятиях сумрака тяжело сдержаться
Когда перед нами вместе соединятся
Кровь, страсть и пробуждающиеся миры

Слишком долго мы крались словно бродяги
В городах неонового солнца
Дворняги, кладбищенские слуги
Мона Лиза там, где облезла краска
Мне не хватает нашего славного прошлого
Наших ночных полетов на прирученном страхе
Словно призраки в пещерах для Мисс Кристины
Когда певчая птичка сломала ее шею

Волки поют свои туманные серенады
Церкви выгнули спины балюстрадами
Слава нашему убежищу за маскарадами
Когда мы нагоняем этих невинных
Смелых паразитов, созданных заветами

Опусти шторы на пол из сырого мяса
В жажде заключено убийство

Роскошно-красные гобелены сосудов
Висят в золотых рамах спящих монахинь
В мечтах, где идеи развращенности
Благословление их воскресной робости

Проповеди в черных сутанах нависают
Над кладбищем и закатом

Сейчас часы спешат к полуночи
И призрак скоро появится
Явит ли она ответ темной радости
Через те стоки, что мы перешли?
Я вижу зимний дворец
Режу алмазами фарфоровую шею
Когда Лебединое озеро
Сломило бедный дух благоразумия
А я бросил ее умирать

Мы восходим с солнцем подземелья
Мы страдаем от имени бессмертия
Мы высоко ценим широкие запреты
Как и кровавые раны, скривив уста
Губы, которые уже отведали стыда

Мы идем по этому Эдену, храня тайну
Скрыв свои лица под Львиной гордыней
В объятиях сумрака тяжело сдержаться
Когда перед нами вместе соединятся
Кровь, страсть и пробуждающиеся миры

8. Lovesick For Mina
"Тоска По Мине1"

Кто-то видел в Мине
Мою страшную болезнь2
Но это Она заразила
Меня навеки вечные...

Когда солнце стирает безумные звезды
В благоухающие козни темной ночи
Я целую ее губы, словно багряную розу
Не мраморном облаке белой кожи
Непорочные мысли как у статуи Весты3
Украшены милостью Господа Бога
Я был на грани, когда Она простилась
Отражая на лице своем страдания

О Мина, нечестивыми
Мыслями полны мои дни
О Мина, нечестивые
Мысли одолевают меня
Ими я отныне покорен

Говорят, самый темный час
Наступает перед рассветом
Когда никто не властен
Рассеять великое отчаяние
Тени огня преследуют меня
Словно шепот ее имени

Рассвет заменили сумерки
Где все желания должны
Восстать в огне из могил

Написанные в смерти ночной
И летящие на огненном ветре
Уничтоженные ее алой сладостью
Мои слова горят лепестками греха

Зеркала гладь перешагнула
Принцесса изумрудного стекла
На шаг меня приблизила к
Прошлому проклятой любви...

Говорят, нет ничего страшнее
Женщины, отвергнутой жизнью
Когда Суд Святой и присяжные
В цепи приказали жену сковать
Вынужденным достоинством
Ее навечно тайной темной нуждой
Влажными теплыми ночами
Под шквалом диких укусов
Я после потопа подарил ей Рай

Написанные в смерти ночной
И летящие на огненном ветре
Уничтоженные ее алой сладостью
Мои слова горят лепестками греха

Верона, Маришка, Алеера,4
Невесты прошлого, богини
Простите желание быть с нею
Навеки или всякий раз, когда
Мне вновь вспомнится море

Афродита эта из моих объятий
Для Марса, кому ее уста отданы5
Я в гневе войной этот край сожгу
Прежде чем Парис вложит свою судьбу
В Елену6, кто-то найдет ошибку
В трагедии победителя
На веки вечные

Я все еще тоскую по Мине
Я все еще так тоскую по ней

9. The Foetus Of A New Day Kicking
"Плод Начала Нового Дня1"

Я великий хаос
Надпись на стене
Лазарь в притче

Темная и зловещая колыбельная
Нежный шепот, пока ты умираешь
Обещанные мучения уже близко

Вой сирен предупреждает об опасности
Я видел нити серебра в грибном облаке
Теперь я шатаюсь от удара в эпицентре взрыва

Если ты стоял бы здесь гордо еще вчера
Тогда почему сегодня с толпой ты бросаешь камни?
Я буду дышать плодом начала нового дня...

Плод начала нового дня

Это правда, что Иисус не спасет
Я восстаю из могилы, чтобы
Возвести свой двойной крест стыда

Яд движется, сердечный приступ
Белый убийца под черной краской
Ты боишься, что Смерть вернется

Вой сирен предупреждает об опасности
Я видел нити серебра в грибном облаке
Теперь я шатаюсь от удара в эпицентре взрыва

Если ты стоял бы здесь гордо еще вчера
Тогда почему сегодня с толпой ты бросаешь камни?
Я буду дышать плодом начала нового дня...

Ночью, подобной этой
Ты подарил поцелуй змеи
В этом Гефсиманском саду2
Ты хорошо сыграл предателя...

Рассвет уже близко
Я ослеплю солнце
Обеспечив прощение
Тебе – моему врагу

Прежде чем проклясть тебя навечно...

10. Rise Of The Pentagram
"Восход Пентаграммы"

Однажды темным днем
Словно тень я летел
Сквозь дождь, что страдал от горя

В эту обитель кровосмешения
Ведь когда мы были нагими
Богохульство против Венеры родилось

Хотя сестра отдаленная
Ее белое тело утвердило
Парад моих райский поисков

Ведь в языках нет правды
Кто-то извивается и лжет
Словно лучший варварский змей

Изгнанный из Рая
Я осознал все причины
Попавшись на крючок как Святой Питер Пэн

Чтобы преследовать волшебные рощи
И горячие девственные пещеры
Где плавали случайные встречные

Я выбирал влюбленных и отвергал остальных
Дьявольских тварей, которым было все равно

Но для тех до сих пор так поступает
Мой глубокий интерес возрастает
Восходом истинной Пентаграммы!

11. Under Huntress Moon
"Под Охотницей Луной1"

Под неистовым снегопадом
И горящими кострами
И падающими звездами
Предвестниками разрыва
Я поднялся на самую вершину
Вызвав слабую искру шепота
Ее драгоценных, райских губ

Да будет это солнцем твоей луны
"Да будет это луной твоего солнца"
Вместе мы обещали прийти
Сильным давлением и обмолвками
Мы затмили друг друга смертью

Сквозь туман, сквозь леса
С ночными духами я стоял
На кровавом пике, зовя тебя
Под грозными ударами молний
Где рыбаки трепещут от ужаса
Начинается твое колдовство

Те загадочные твари приносят
Ее бриллиантовые кольца
Девушка в жемчужном ожерелье
Ее успех в лихорадке, цунами и мирре
Принесет ли она жуткое отмщение
Или как котенок мурлыкнет?

Она зажигает небеса
Одетая в серебряную чешую
Украденную у океана
Что раздражает кожу ее бедер
Где таится сам Люцифер
Со всей своей гордыней
Анклавы перевели в Гошен2
Лишь такой рай
Мог сиять с подола ее юбок

"Я украшаю себя в сумерках
Словно петли орнаменты мои
Кроваво-красный поцелуй
Холодный словно преисподняя

Мое тело сияет страстью
Слабым концом перемирия
Я восстала на рассвете,
Чтобы околдовать тебя!"

С каждым изгибом я не могу противостоять ей
Богатый женский разума контроль
Эта распутная ведьма, быстрая белая сестра
Которой я лью свое вино и душу

От трупа из черного тиса,
Что пронизывала луна
Словно меч на Гордиев узел,
Ко мне снизошла она
Требуя быструю победу
Над сердцем, что я
Очень скоро позабыл

С каждым поцелуем эта охотница шептала
"Покорись моим сладким объятиям
Одна ночь счастья" Я не мог ее отвергнуть
Однажды ее красота ударила в меня

Ты зачаровала мою душу, Диана3
Ты зачаровала мою душу

12. Temptation
"Соблазн"

Я никогда не был ближе
Я долго пытался понять
То определенное чувство
Вырезанное чужой рукой
Слишком поздно мешкать
Мы не можем продолжать
Жить таким образом

Не оставляя следов
Не оглядываясь назад

Все, чего я могу желать
Соблазн
Поднимаясь выше и выше
Соблазн
Какие милые существа
Соблазн
С недопустимыми чертами
Соблазн
Беда уже близко
Соблазн
Столь высока цена любви
Соблазн
Возьми или отпусти
Соблазн
Но лучше поверь

Ты должен сделать мне предложение
Которое трудно будет проигнорировать
Поэтому давай поедем прямо домой
Все, что у меня есть, стало твоим
Шаг за шагом и день за днем
Каждая секунда на счету, я не убегу

Не оставляя следа
Не открывая лица

Полный желаний
Соблазн
Поднимаясь выше и выше
Соблазн
Возьми или отпусти
Соблазн
Но лучше поверь

Шаг за шагом
День за днем
Каждая секунда на счету,
Мне не вырваться

Сохрани нас от соблазнов
Не веди нас в искушения

Пытаясь найти это
Соблазн
Ты должен восстать позади этого
Соблазн
Опусти свою монету в горячую щель
Соблазн
Но один выстрел стоит целый миллион
Соблазн
Ты думаешь, что прав
Соблазн
Ты поймешь сегодня
Соблазн
Подари мне разлад
Соблазн
Настал час перемен

Соблазн

Левиафан (ивр. "скрученный, свитый") – чудовищный морской змей, упоминаемый в Ветхом завете, иногда отождествляемый с Сатаной, в современном иврите – кит. Впервые Левиафан упоминается в "Книге Иова", в ней он подробно описан и назван царём. Бог сразится с ним, покорит его мечом и отдаст в пищу людям пустыни.

2. Dirge Inferno

"Dirge Inferno" – имя Великого Зверя из откровений Иоанна, воплощает Армагеддон.

Трубный глас возвещающий день Страшного суда

3. Tonight In Flames

Идея песни в том, что когда истинность веры подорвана, любой человек может пойти наперекор своим принципам. В тексте также отражена современная обстановка в сфере терроризма.

Серафим – ангел, особо приближённый к престолу Бога и Его прославляющий. У него 6 крыльев. В христианской системе ангельской иерархии это первый ангельский чин.

Стена Плача или Западная Стена – часть (длиной 485 м) подпорной стены вокруг Храмовой горы в Иерусалиме уцелевшей после разрушения Второго храма римлянами в 70 году н. э. Стена Плача является самым святым для евреев местом, возле нее можно найти молящихся в любое время суток. Евреи со всего мира прибывают в Иерусалим, для того чтобы увидеть Стену Плача и оставить записку с просьбой к Всевышнему между камней стены.

4. Libertina Grimm

Libertina – дословно можно перевести как "распутница". Grimm – фамилия известных братьев-сказочников. Сексуальная, образованная и остроумная, но с другой стороны склонная к саморазрушению, любит жесткий секс и модные наркотики. Красная Шапочка, пожирающая волка. По словам Дэни, это псевдоним известного ему человека, и амальгама шести женщин из его окружения, одни из которых его жена, Тони. Она идеальная женщина со своими темными сторонами, способная управлять миром.

Имеется в виду "Алиса в стране чудес", последовавшая за кроликом в его нору.

Ссылка на сказку "Золушка", где одна из сестер отрезала себе часть ступни, чтобы влезть в туфельку, предназначенную Золушке.

Лестат – вампир, герой "Вампирских хроник" Энн Райс.

5. The Byronic Man

The Byronic Man – здесь речь идет скорее о частной жизни Джорджа Байрона, который, как известно, вел экстравагантный образ жизни, заводил множество романов, влезал в долги и был обвинен в гомосексуальности. В песне его фамилия является нарицательной и значит "распутный человек".

Иерихон – город в Израиле, стены которого, по преданиям, пали от громких труб воинов.

Канопа – (в древнем Египте) один из четырех сосудов с крышками в форме голов животных-богов, предназначен для хранения внутренностей мумии.

под "Иллюминатами" обычно понимают общество баварских Иллюминатов, наименее секретное из всех тайных обществ в мире. Обычно использование данного термина предполагает наличие зловещей организации заговорщиков, которая стремится управлять мировыми делами негласно, изменив существующий порядок на прямо противоположный.

"Безумный, плохой, опасный для людей" – так охарактеризовала Байрона Леди Каролина Лэмб.

Вильгельмина Харкер – жена Джонатана Харкера. Была обращена в вампира графом Дракулой. Более подробно ее история изложена в песне "Lovesick For Mina"

6. I Am The Thorn

Шип – ангел мести, посланный разъяренным богом для наказания всего мира. В песни поднимается вопрос, что же может остановить всемогущего бога, если таков существует.

В Библии шакалы встречаются довольно часто, они изображены как злые и темные существа. Не раз упоминалось что все неверующие станут пищей для шакалов. Здесь символичен контраст между Ватиканом, святым местом, и шакалом, чистым злом.

Копье Лонгина по преданию пронзило бок распятого Иисуса Христа.

Дамоклов меч – по греческому преданию, сиракузский тиран Дионисий I (конец V в. до н. э. ) предложил своему фавориту Дамоклу, считавшему Дионисия счастливейшим из смертных, занять его престол на один день. В разгар веселья на пиру Дамокл внезапно увидел над головой обнажённый меч, висевший на конском волосе, и понял призрачность благополучия. В переносном смысле – нависшая над кем-либо постоянная угроза при видимом благополучии.

Кали– темная и яростная аватара Парвати, темная Шакти и разрушительный аспект Шивы. Богиня-мать, символ разрушения. Кали разрушает невежество, поддерживает мировой порядок, благословляет и освобождает тех, кто стремится познать Бога. В Ведах ее имя связано с Агни, богом огня.

Имеются в виду молот Тора, скандинавского бога грома, и зуб пророка Мухаммеда, выбитый во время битвы у горы Ухут пущенным из пращи камнем.

7. Cemetery And Sundown

Группа вновь обращается в подзабытой теме вампиризма. В песне речь идет о том, что легионы вампиров возвращаются из тьмы, готовые править всем миром.

8. Lovesick For Mina

Вильгельмина "Мина" Харкер – героиня романа "Дракула" Брема Стокера. Впервые появляется как мисс Мина Мюррей, молодая школьная учительница (преподает этикет), которая обручена с Джонатаном Харкером. После смерти подруги Люси от укуса вампира, Мина и Джонатан вместе с Абрахамом ван Хельсингом объединяются чтобы уничтожить Дракулу. Дракула узнает об их планах, является и кусает Мину как минимум три раза. Он также дает ей отведать свою кровь, обрекая ее стать вампиром после смерти. Далее сюжет разворачивается вокруг попыток спасти ее, убив Дракулу. Мина медленно покоряется крови вампира, что течет в ее венах, то погружаясь, то выходя из транса, во время которого она телепатически соединялась с Дракулой. Позже она стала использовать эту связь, чтобы выслеживать Дракулу. Когда им, наконец, удалось его убить, Мина освободилась от проклятия. По характеру Мина твердая, благоразумная и сдержанная. В ней есть что-то от двойственного характера, и этим она воплощает идеализированный образ женщин Викторианской эры, по мнению Брема Стокера – непорочных, благородных и почтительных. Но в, то же время, она обладает чертами характера "Новой Женщины", занимаясь множеством "мужских" дел по стандартам Викторианства: администрированием, стенографией и журналистикой. Однако в этой песне речь идет скорее о фильме "Дракула Брема Стокера" (реж. Френсис Форд Коппола), где Мина была реинкарнацией погибшей невесты Дракула, Элизабеты. В фильме между ними вспыхивает любовь, но Мина все равно выходит замуж за Джонатана Харкера и, уже укушенная вампиром, едет с ним в Трансильванию, чтобы уничтожить Дракулу. Она сама вонзает меч в его сердце и отсекает его голову, тем самым искупая его грехи.

Под "болезнью" подразумевается укус вампира.

Веста – богиня домашнего очага. Также считается символом непорочности и чистоты.

Верона, Маришка, Алеера – три невесты Дракулы.

Афродита – богиня любви, Марс (в греческой мифологии Арес) бой войны, ее супруг.

Парис – принц троянский, укравший Елену Прекрасную у ее мужа. Послужил началом печально известной войны.

9. The Foetus Of A New Day Kicking

Идея песни – это отчаяние, измена, предательство, духовная смерть, но в тоже время возрождение упавших духом людей.

Гефсиманский сад – сад, в которой предали Иисуса в ночь перед Распятием.

11. Under Huntress Moon

Гимн красоте Луны и богине, что воплощиет ее образ – Диане.

Гошен – область древнего Египта, на востоке от дельты Нила; обещанная Якову и его потомкам королем Египта и населенная имя вплоть до Исхода (Книга Бытия 45:10). Также место покоя и достатка.

Диана (в греч. Мифологии Артемида) – богиня охоты.